Приведенная ниже статья опубликована в журнала «НАЦИОНАЛЬНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ И ГЕОПОЛИТИКА РОССИИ», 2002, № 5-6, с. 42-53 (вышла из печати в конце 2002 г.).
Ю.А. Бобылов, (г. Москва)
РОСТ ВНЕШНИХУГРОЗРОССИИ И РАЗВИТИЕ ИДЕОЛОГИИ ЗАСЕКРЕЧИВАНИЯ РОССИЙСКОЙ НАУКИ
(в порядке обсуждения)
Спецификой бывшего СССР всегда были чрезмерные усилия по наращиванию своего военно-технического и промышленного потенциала. По разным источникам на сферу военных исследований и разработок в мире в последние десятилетия затрачивалось около 40% всех расходов на науку. При этом около 10% средств, затрачиваемых на оборону, шло на военно-промышленные исследования и разработки. В период наибольшего противостояния в гонке вооружений на США приходилось около половины
мировых затрат на военно-промышленные исследования и разработки, на СССР - около одной трети. Весьма большие затраты пришлись на развитие атомной науки, техники, промышленности. Наука в СССР имела значительную секретность. Для современной же России характерна обратная ситуация. Более того, сам термин «научно-технический прогресс» как бы выпал из приоритетов реализуемой в России экономической политики. Отсюда ослабление внутренней мощи России и повышение уязвимости страны к внешним и внутренним угрозам совершенно нового типа. Более того, «реформированнная» с 1991 года великая страна, на наш взгляд, вступила в стадию своего геополитического разрушения. Если это пока неясно политикам и олигархам, то вполне осознано учеными и специалистами из сферы национальной безопасности (Минобороны, ФСБ, СВР, МИД России и др.).
Существенны наукоемкие угрозы России от США (фактор разработки и применения «сверхоружия»).
Военные расходы России (СССР) и США в 1989 г. были примерно равны и составляли 303-304 млрд. долл. В последующие годы пошло резкое падение военных расходов России: 1995 г. - 40 и 2002 г. – около 9 млрд. долл. Расходы США снизились в конце 90 годов до 280 млрд. долл., однако с 2001 г. появилась тенденциях их резкого роста – до 380 млрд. долл. Примечательно, что из них в США почти 10% выделяется на внешнюю разведку (ЦРУ, военную разведку РУМО, АНБ и др.). Эти данные неоднократно публиковались в «Независимом военном обозрении».
На 2002-й год военный бюджет (в млрд. долл.) составил в США – 343,2; в Японии – 45,6; в Китае (1999 г.) – 39,5; Великобритании – 34,5; Германии – 23,3; Саудовской Аравии – 18,7; Южной Корее – 12,8; в России – 9,7 (из выступления Косачева в Государственной Думе).
Приведенные цифры при сопоставлении требуют уточнения в силу неоднозначности переводного курса рубля к доллару США (в материальной сфере курс рубля выше, чем в потребительской сфере). Есть оценки, что военные расходы по линии Минобороны РФ реально уменьшились примерно в два раза, но это уже негативно сказалось на самом качестве вооруженных сил и обеспечения национальной безопасности, особенно при внешних угрозах. С другой стороны, по данным ежегодника Лондонского международного института стратегических исследований «Военный баланс: 2000-2001», российские военные расходы относительно ВВП оказались фактически в 2-3 раза выше, чем в США и их основных союзников по НАТО («Независимое военное обозрение», 2001, № 12).
Особую тревогу вызывает приближающаяся катастрофа в сфере большой российской науки (мало сил даже на «асимметричные» ответы).
В обеспечении национальной безопасности все большую роль начинает играть МВД России. Необходимость более эффективного решения ряда «внутренних» проблем (борьба с терроризмом и массовыми беспорядками на религиозной и иной почве, преступностью, коррупцией, распространением наркотиков и др.) требует интенсификации соответствующего научно-технического прогресса.
Как известно, истинные размеры новых военных опасностей начинают правильно пониматься в современном мире лишь тогда, когда с них начинает спадать занавес секретности. Далее начинается своеобразный «мобилизационный» период в политике и экономике, когда лучшие ресурсы и значительные денежные средства активно направляются в наукоемкий ВПК и на военную реформу.
В начале 2002 г. американские журналисты почти «осчастливили» ведущих специалистов Минобороны, Минатома и федеральных Агентств по вооружениям России (и отчасти РАН), обнародовав очередные секретные сведения Пентагона. Оказывается, США в стратегическом плане вполне могут нанести превентивный ядерный удар по России и ряду других «неблагонадежных» стран мира. Самый первый «асимметричный» ответ ясен: серьезная фундаментальная и оборонная наука в России уже в текущем году получит секретные дополнительные ассигнования.
Одновременно эта «утечка информации» неожиданно потрясла многих наших друзей США и НАТО из элиты российских праволиберальных «голубей» от политики и экономики.
В свете зарубежной информации о проводимых некоторыми государствами, прежде всего в США, странах НАТО, Японии и др. сверхсекретных программах по созданию нового “сверхоружия” (звездные лазерно-ракетные войны, оружие на основе гравитационного поля, биополя и других новых физических полей, военное использование новейших достижений биотехнологии и т.д.), встает вопрос, насколько все это может быть опасно для России в ее «затянувшемся» реформировании. Возможно ли вновь повторение ситуации 40-50-х годов с тайной историей создания первой атомной бомбы и теми геополитическими последствиями, которое принесло с собой сначала термоядерное оружие, а потом ракетные средства его доставки?
На геополитическом фоне развертывающихся в мире тенденций (крайне неблагоприятных для России) секретное использование новейших сведений по науке и технике становится важнейшей национальной целью.
В “Концепции национальной безопасности Российской Федерации” (Указ Президента РФ В.В. Путина от 10 января 2000 года № 24) этот тезис записан поистине тайным языком и между строк: “Увеличивающийся технологический отрыв ряда ведущих держав и наращивание их возможностей по созданию вооружений и военной техники нового поколения создают предпосылки качественно нового этапа гонки вооружений, коренного изменения форм и способов ведения военных действий”.
Идеология засекречивания в современной науке России, по нашему мнению, пока недостаточно разработана в методологическом отношении. Об этом, в частности, свидетельствует появившееся в открытой печати 2 издание учебного пособия для системы повышения квалификации руководящих работников и специалистов ФСБ России «Государственная тайна в Российской Федерации» (под редакцией М.А.Вуса): СПб, Изд. СПбУ, 2000 (1 издание имело гриф «Для служебного пользования»). Это предопределяет в правоохранительной практике существование (или их отсутствие) целого ряда неудовлетворительных правовых норм и процедур. Так, неудовлетворительно решены ведомственные аспекты определения объектов государственной тайны применительно к результатам научно-технической деятельности в РАН, Минпромнауки, Минобразовании и даже в Минобороны России. В этой связи крайне сложно установить вину ряда «провинившихся» ученых России (международник ИСКАН И. Сутягин из Обнинска, физик В. Данилов из Красноярска и др.).
Казалось бы, ведомственные Перечни сведений, составляющие государственную тайну России, действительно должны не иметь грифа секретности и быть зарегистрированы в Минюсте России. Однако, здесь могут быть свои исключения. Так, даже наименование ряда «деликатных», в том числе «наукоемких» работ (направлений научно-технического поиска) в сфере национальной безопасности сегодня может представлять исключительную государственную тайну конкретной страны мира. Здесь Россия – не исключение.
Примечательно, что против глубокого засекречивания в сфере создания новых опасных видов “сверхоружия” всегда работают два особо весомых фактора: 1) научно-техническая разведка; 2) социальная ответственность самих ученых-разработчиков очередного смертоносного оружия. О роли и защитных функциях внешней научно-технической разведки разговор пока не идет. О втором факторе есть смысл поговорить чуть подробнее.
По нашим представлениям, создание “сверхоружия” требует не только “сверхзасекреченности” (что в техническом плане не представляет особой проблемы), но и “сверхученых”. Это должны быть необычные люди, хорошо сознающие последствия своей работы и последствия передачи новой техники в руки наших военных и политиков. В сущности, это должны быть представители избранной популяции людей, “сверхчеловека” с иной жизненной философией, иной совестью и, наконец, иным отношением к миру. Верно и то, что такие ученые в России должны получать очень высокую зарплату.
Важно, что наш мир вступил в эпоху необычных кризисов, особенно энергетического и экологического. Дальнейшее развитие требует изменения стратегии социального и экономического развития, нового отношения к использованию невозобновляемых ресурсов Земли (аналогий в истории нет). В этой связи соблазн решить многие проблемы стремительно растущего человечества на Земле кардинально и с применением нетрадиционного для военных “сверхоружия”, быстро и чисто уничтожив, например, 5/6 населения земного шара, объективен и должен резко возрасти прежде всего в США.
Исторический опыт той же довоенной Германии (“Третьего рейха”) и ныне сверхагрессивных США говорит о том, что формирование такого “сверхчеловека” в пределах поколения в принципе возможно, но это пока все еще чрезвычайно сложная социально-психологическая задача. Создание этого “героя” в структуре современного, во-многом, гуманизированного и все более экологически ориентированного мирового сообщества тем более сложно, что и этот процесс сам по себе также должен быть тайным.
Новейшая геополитика показывает, что несмотря на подобную «этическую проблемность», правительство США под влиянием тайных сил (мафиозные конкурирующие кланы и подконтрольные им спецслужбы) вполне может взяться за реализацию сверхсекретной многолетней программы кардинальной перестройки мира. Хуже, если эта программа уже близится к своему завершению.
Посмотрим детальнее на соответствующую миссию государственной тайны и засекречивания работ по созданию «прорывного» в стратегическом отношении оружия на новой физической основе, способного обеспечить глобальную перекройку политической карты мира (т.е. «сверхоружия»).
Вот пример полуфантастической угрозы России, переходящей в страшную реальность.
По данным открытой печати, психофизическое воздействие на человека дает чувствительные результаты, например, путем низкоэнергетического (не более 50 мкВТ/см) облучения. Такие воздействия могут обеспечить СВЧ и КВЧ-генераторы. Технических проблем создания соответствующей модуляции сегодня нет. Еще в СССР были сделаны первые вполне эффективные образцы техники специального назначения.
Кстати, известен базовый медицинский прибор “Явь” (разработки НПО “Исток”, г. Фрязино Московской обл.), использующий СВЧ-облучение для лечения язвы, радикулита, простатита и т.д. Особое практическое значение имеет облучение мозга человека и центральной нервной системы. Такие работы традиционно интересуют спецслужбы мира (здесь КГБ СССР и позже ФСБ РФ – не исключение)
Это психофизическое воздействие может вызывать у человека заторможенность реакций, неуверенность, страх, веселость, злобу, потерю чувства самосохранения, неспособность контролировать собственные поступки, оценивать и анализировать сложные жизненные ситуации, ориентироваться во времени и пространстве и т.д. Все это можно использовать для локальных и массовых воздействий. В итоге можно стимулировать НЕОБЫЧНЫЕ ПОСТУПКИ ЛЮДЕЙ, забастовочные движения, демонстрации, массовые беспорядки, а также влиять на социальные, политические (в т.ч. выборные технологии), экономические (например, дезорганизацию производства) процессы. Особое значение применение психотронного оружия имеет при введении военных действий.
Важно, что в новой «гонке» вооружений психотронное оружие стало базироваться в космосе и нет технических проблем его развития.
Российские специалисты, в том числе из системы ГРУ Генштаба Минобороны РФ, сразу обратили внимание на созданную в США спутниковую систему связи ТЕЛЕДЕЗИС, которая включает в себя около 300 спутников. Можно полагать, что технические характеристики спутников представляют собой систему двойного назначения. Так, достаточно высокая плотность мощности излучения на поверхности Земли, достигает 10-8 – 10-9 Вт/ кв. см. в непрерывном и 10-2 –10-3 Вт/ кв. см. в импульсном режиме, что позволяет США решать широкий круг задач военного назначения, включая управление психологией и поведением людей. Кроме того, в системе “ТЕЛЕДЕЗИС” используется необычно большое количество спутников, обеспечивающих возможность облучения любой точки Земли одновременно как минимум с двух спутников, что дает 2-5-кратное дублирование и требуемую мощность. В конфликтной ситуации эта система связи может быть использована для облучения наземных и воздушных объектов именно в том самом “психотронном” режиме (см.: Алешенков М. Энергоинформационная угроза политической, социальной, экономической и военной безопасности - “Мир и безопасность”, 1999, № 4, с. 10-13).
Пожалуй, для России возникла новая угроза, “асимметричный ответ” на которую еще надо найти.
Может быть, вскоре, каждый из нас получит свой индивидуальный “защитный шлем”? Труднее России защищаться на национальном уровне. Ведь, уровень финансирования из госбюджета космических программ Минобороны РФ за 1991-1999 годы упал по НИОКР в 60 раз, а на закупку серийных изделий - в 30 раз. И даже российский шпионаж из космоса сегодня в этих условиях испытывает большие трудности.
Дальнейшее развитие этой системы уже в ближайшие годы позволит решить задачу “высокоточного” (в том числе - лучевого) облучения потенциального противника. Из космоса можно будет облучать конкретных политических деятелей, генералов, крупных бизнесменов и т.п. в обычных местах их жизнедеятельности и далее с высоким эффектом решать конкретные управленческие задачи (в том числе и в рамках международных и внутриполитических переговорных процессов, в интересах США).
Очевидно и то, что практическое применение системы ТЕЛЕДЕЗИС против России возможно не только в ходе открытых военных действий, но и высокоэффективных тайных спецопераций (политическая дестабилизация России, поддержка кандидатов в Президенты РФ, симпатизирующих США и др.).
Таким образом, научно-технический прогресс в начале ХХ1 века опять становится средством усиления тайной власти секретных структур США и новым средством политического давления и ведения войны.
К сожалению, современная Россия с ее арсеналом ракетно-ядерного оружия спать спокойно уже не может. На горизонте появляются все новые неведомые ранее угрозы. Опять наступает время очередной гонки вооружений (вне зависимости от геополитического и экономического положения России). В эту гонку все более включаются США, Китай, Индия, Япония и даже Западная Европа.
Милитаризация науки в бывшем СССР, в том числе и фундаментальной, оказалась значительной. По определению фундаментальные исследования (ФНИР) - это экспериментальные или теоретические работы, направленные на получение новых знаний многофункциональной направленности, т.е. без конкретной цели. В этой связи вопрос о смысле и методологии засекречивания ФНИР имеет определенный интерес для специалистов по национальной безопасности.
Посмотрим на красноречивые данные А. М. Павлова в его статье “Динамика открытий и изобретений (1931-1990)”, опубликованной в “Вестнике Российской академии наук” /1996, т. 66, № 5/. Анализ советских открытий за 1931-1990 гг. говорит о том, что наиболее интенсивно фундаментальная наука развивалась с 1945 года по 1980 год. В целом наибольший удельный вес среди зарегистрированных открытий приходился на “явления” ( 67,6 % ). Соответственно доля “закономерностей” и “свойств” была примерно одинаковой, почти на уровне 16 %.. Интересно, что пик открытий по пятилеткам пришелся в СССР на 1961-1965 гг. Всего же было зарегистрировано 392 открытия. Наибольшее число открытий было сделано в ядерной физике и физике плазмы - 73 (18, 6%), химико-технологическим наукам и физике твердого тела - по 71 открытию (18,1 %).
Очевидна военная направленность всех этих направлений и их близость к атомной, ракетной, авиационной и космической и другой технике. Однако, были и другие “лидеры”, более тяготеющие к гражданской науке. В области биологии зарегистрировано 51 открытие (13,0 %) и в области медицины - 44 открытия (11,2 %). Некоторые виды продукции гражданского назначения, например, спортивный инвентарь, применяемый на престижных соревнованиях, в отдельных случаях потребовали таких материалов и технологий, которых нет даже в авиакосмической промышленности.
Общая мировая политическая и военная ситуация в 90-е годы в мире значительно изменилась. Нынешняя Россия уже не стремится к мировому лидерству в военной сфере. Однако, в противостоянии великих мировых стран и их конкуренции за владение ресурсами экономического развития существенных изменений, пожалуй, не произошло. Политика США сегодня продолжает ориентироваться на сохранение мирового господства и возможное использование в своих целях как стратегических, так и тактических сил.
Мир, к счастью, пока многополярен и конкурентен. Однако впереди острая борьба США, объединенной Западной Европы, Японии и Китая за передел мировых ресурсов. В самой этой борьбе важным фактором обеспечения национальной безопасности становится засекречивание многих сведений по науке и технике. При этом сами ученые приобретают уже в ближайшие годы особо высокий социальный статус с назревшей революцией не только в резком росте оплаты труда на стратегических направлениях российской науки (РАН, Минатом, Минпромнауки и др.), но и засекречивании их деятельности (включая коммерческую тайну).
Известно, что за годы “реформ” 90-х годов в России произошло неконтролируемое снижение научно-технического потенциала ВПК. При этом по данным А. Долголаптева и В. Рубанова оборонно-промышленный комплекс уменьшился в объеме более чем на 75%, а производство ВВТ стало составлять лишь 10% объемов 1991 г. /»Независимая газета», 1 сентября 1999 г., с. 8/. Сегодня пришло время остановить деградацию наукоемкого комплекса страны и усилить избирательную финансовую поддержку российской науки.
Сама жизнь в свете новых внешних угроз требует перехода к «мобилизационному» режиму экономики. Время приватизации, монетаризма и быстротечного обогащения «новых русских» закончилось. Впереди иные задачи экономической и промышленной политики.
По оценкам ряда авторитетных специалистов в области национальной безопасности, например, бывшего секретаря Совета безопасности РФ А. Кокошина, уже к 2010 г. для России возрастает уровень военных угроз. А этот факт имеет за собой известное следствие. Можно прогнозировать рост затрат на науку в целом и фундаментальные исследования, в частности, на фоне дальнейшего сокращения численности Вооруженных Сил РФ.
Основные фундаментальные исследования в России в ближайшие 10 лет, очевидно, будут иметь четкий военно-ориентированный характер и будут во многом засекречены. На повестку дня также поставлено кардинальное реформирование внешней разведки России. Такие наши выводы имеют важное значение для понимания российской научно-технической политики в начале ХХ1 века. В этой ситуации такие оценочные науковедческие показатели российского научно-технического потенциала как “индекс цитируемости” открытых публикаций, теряют смысл. Возможные международные сравнения в сфере науки и техники будут все менее точны.
Засекречивание сведений по науке и технике можно рассматривать как специфический ресурс развития конкурентоспособной экономики и обеспечения национальной безопасности. В ряде научно-технических направлений (например, в атомной энергетике) не только в России, но и за рубежом под полное засекречивание попадают целые крупные проблемы. Как правило, засекречиваются прежде всего научно-технические прорывы или соответствующее отставание. К сожалению, из-за хронического недофинансирования сферы науки и техники, сегодня особенным фактором засекречивания в России становится то, что она теряет способность делать некоторые виды уже создаваемой в США, странах НАТО, а также в Японии, Китае и даже Индии новой техники и технологии (например, суперЭВМ). Также засекречиваются работы по использованию новейших достижений зарубежных стран, полученных в рамках научно-технической разведки.
Каковы же оценки самих российских ученых о степени засекречивания фундаментальной и прикладной науки? В российской печати такие данные, по понятным причинам, большая редкость.
Здесь особенно интересны данные И. В. Мелихова (акад. РАЕН ) и Ю. Д. Третьякова (акад. РАН).
В совместной публикации “У последней черты” /«НГ-наука», 1999, № 4, апрель/ известные химики (в частности, химфака МГУ) отмечают: “Фундаментальная наука, которая занимается изучением явлений природы и общества как таковых, некоторая часть новых знаний направляет непосредственно в печать, делая их всеобщим достоянием. Однако, если изучаемое явление сулит значительную коммерческую выгоду, то новые знания о нем засекречиваются и в течение некоторого времени сохраняются государствами и фирмами как национальное достояние. По нашим оценкам, секретным становится от 50 до 80 % информации, накапливаемой фундаментальной наукой. Прикладная наука, которая занимается изучением процессов в конкретных производствах, поступает так же. Но здесь секретной становится 90-95 % новой информации, а “тайное становится явным” через более длительное время. Каждая страна имеет собственный запас знаний, из которого общим становится только небольшая часть”.
Очевидно, что на каких-то ранних стадиях научного поиска не только военная ориентированность работ, но и их направленность на решение многих гражданских (т.е. невоенных) проблем также предопределяет необходимость их засекречивания. Защита же информации, в частности, в атомной науке, быстро привела не только к засекречиванию самих НИОКР, но и засекречиванию целых научных организаций. При этом однажды засекретившись, такие НИИ и КБ далее многие годы и десятилетия могут продолжать жизнь известных “почтовых ящиков”. Порой в их деятельности не содержание уже определяет засекречивание работ, а форма, т. е. сама принадлежность к тому или иному закрытому ведомству и сложившиеся многолетние традиции организации работ.
Сегодня необходимость создания новейших вооружений и военной техники продолжает определять и развитие фундаментальных исследований в естественных и технических науках, и их засекречивание.
Возьмем еще один пример прямого влияния разработок новейшей военной техники и вооружений на постановку и проведение фундаментальных исследований, относящийся к авиационному двигателестроению. В России соответствующие работы проводятся, в частности, в ЦИАМ.
Смена поколений авиационной техники происходит каждые десять-пятнадцать лет. При этом разработка нового поколения имеет смысл только тогда, когда можно добиться прироста эффективности в 25-30 %. В России сегодня эксплуатации находятся двигатели четвертого поколения, применяемых, например, в МиГ- 29, но уже с 80-х годов на повестку дня поставлена разработка нового поколения двигателей. Единственный образец нового поколения двигателей по свидетельству заместителя директора ЦИАМ В. И. Солонина, создается в России в КБ “Люлька-Сатурн” /«Независимое военное обозрение», 1999, № 10, с. 6/.
Можно отметить качественную сторону двигателей пятого поколения. Новые двигатели отличаются меньшим на 20-25 % удельным весом, что обеспечивает снижение общего веса самолета на 30-35 %. Это в свою очередь уменьшает цену самолета. Во-вторых, у двигателя пятого поколения должна примерно на 15 % возрасти экономичность. Также в 1,5-2 раза увеличивается ресурс двигателя на максимальном режиме. Наконец, примерно в два раза должна снизиться трудоемкость и стоимость обслуживания.
В своем интервью В. И. Солонин приводит данные о планах США в этой области.
В США придается большое значение созданию новых технологии авиастроения. На этой основе к 2015 г. они собираются снизить массу двигателя в два раза, повысить экономичность на 20-40%, добиться, чтобы сравнялись ресурсы двигателя и планера, снизить трудоемкость технического обслуживания в пять раз по сравнению с нынешним уровнем. Все это должно обеспечить конкурентоспособность продукции США. Затраты на создание в США подобной техники впечатляют своими масштабами. Так, стоимость разработки двигателя пятого поколения примерно 203 миллиарда долларов. Сроки: 15-20 лет - для пятого поколения и более 20 лет - для шестого. Более двух третей времени и средств тратится на создание научно-технического задела.
Тенденции научно-технического прогресса весьма причудливы и мало предсказуемы. Об этом, в частности, говорит возникший интерес Минобороны США к “несмертельным вооружениям” (НСВ). Современные концепции ведения войн становятся “гуманными”. Высококвалифицированную рабочую силу уничтожать не выгодно.
Перед российской наукой подобные ориентиры ставят новые задачи. В то же время эти данные еще раз показывают, как политическая и военная необходимость создания конкурентоспособной военной авиационной техники определяют в современном мире развитие “большой науки”, в том числе в структуре РАН и ВУЗов России.
Пожалуй, методология засекречивания НИОКР и различных научных организаций в системе ВПК (включая Минобороны РФ) и обычной гражданской науки должна иметь свою специфику.
В сфере российской науки и техники сегодня немало проблем. Засекреченность большей части фундаментальной науки имеет место и должна усилиться. Здесь есть свои проблемы методологии засекречивания и защиты ценной информации. В ближайшие годы правительственным структурам РФ важно суметь весомо и оперативно организовать перелив военно-ориентированных достижений в гражданский сектор российской науки. При этом и здесь в полной мере встает задача защиты новейших научных достижений. Для многих относительно открытых структур гражданской науки в этом отношении должны определиться некоторые новые принципы организации и засекречивания НИОКР и сохраняющейся засекреченности конверсируемых научных достижений.
При наличии на сегодняшний день развернутого открытого законодательства по государственной тайне, включая и постановления Правительства РФ, замалчивать существо указанных актуальных проблем развития науки нельзя. Многое по своей значимости выходят за рамки секретной документации, приобретая политический характер и общественную значимость. Отчасти, российские национальные проблемы приобретают и мировое значение. Сегодня ни одна страна не может жить изолированно и неизбежно втягивается в международное научно-техническое и военно-техническое сотрудничество. И нечто не меняет этой значимости тот факт, что многие ученые, инженеры, техники России никогда не держали в руках закон РФ “О государственной тайне” или “Перечень сведений, отнесенных к государственной тайне” по Указу Президента РФ от 24 января 1998 г. № 61. Это лишь модифицирует общие задачи.
Пока же надо понять, что новый период засекреченного научно-технического прогресса в России, во-многом, определит общее развитие российской науки, модернизации экономики и ее техники и технологии. Вопрос о влиянии новых задач на идеологию «либерального» экономического реформирования в России в ближайшее десятилетие, однако, остается открытым. Ясно одно, к власти должны прийти политики нового склада геополитического мышления. На этом фоне дальнейшая конверсия и реструктуризация ВПК и его наукоемкого ОПК должна по своему усилить засекречивание в открытой гражданской науке. Здесь налицо наложение друг на друга относительно независимых тенденций засекречивания и оборонной и гражданской науки.
Вопрос о возможном усилении засекреченности в РАН и ряде НИИ и КБ гражданской науки сегодня весьма неоднозначен.
Засекречивание в сфере науки имеет свои издержки. Отсутствие обобщенных показателей по большому числу таких министерств и ведомств как Минатом, Минэкономики, Российское космическое агентство и т.д. можно объяснить лишь наличием в этой сфере государственной тайны. Приводимые в печати данные о размерах финансирования российской науки также весьма противоречивы. При этом менее всего надо доверять цифрам, приводимым в открытых публикациях (фактор определенной некомпетенции недопущенных журналистов).
Надо сказать, что идеология засекречивания имеет свою внутреннюю (иногда и неписанную) логику. Так, в бывшем СССР мне встречалась такая точка зрения, что в ряде случаев собирать и анализировать некоторую секретную информацию может быть нецелесообразно, чтобы в принципе защитить секретные структуры и секретные процессы. Здесь логика засекречивания такая - если нет соответствующей обобщенной аналитической информации, то не возникнет и нежелательной утечки этой информации. Не станет такая информация и добычей иностранных разведок. Эта “идеология”, в частности, встречалась у разработчиков ракетной техники в бывшем Минобщемаше СССР (структуры типа ЦНИИмаш). Очевидно, такая идеология засекречивания может нанести ощутимый вред руководству, ибо секретная аналитическая информация порой не может не вскрывать реальных противоречий, недостатков, реальных жизненных коллизий. Что-то похожее все мы чувствуем на примере российской статистики науки.
В складывающихся условиях требуется осторожнее работать с открытыми данными государственной статистики в области науки и техники.
Часто по незнанию или отсутствию должного опыта секретной работы делаются совсем неправильные выводы. Так, порой исчисляется “науковедческий” показатель “отношение ссылок к числу опубликованных статей», совершенно не учитывающий уровень развития засекреченной российской науки. По Андрею Ваганову, в частности, однажды для России он оказался 1, 43,. Это «открытие» дало основание ему сказать, Россия сегодня находится на 81 месте в мире (!), между Египтом и Нигерией (А. Ваганов. Страна любознательных. Переход количества в качество для российской науки -“НГ-Наука”, 1998, № 11, с. 1). Кажется, такие “аналитические” оценки по-своему характеризуют положение в нашем образовании и в нашей науке. С другой стороны, это говорит о том, что засекреченность статистики науки в ряде случаев наносит ущерб РФ в современном мире.
Как показывает практика в условиях финансового неблагополучия 90-х годов и достаточно больших расходов на требуемые мероприятия, для некоторых предприятий, учреждений и организаций оказалось экономически “выгоднее” отказаться от проведения секретных НИОКР. Это чисто российская причина привела в отдельных случаях к снижению качества выполняемых в целом научных и производственных функции, соответственно к снижению конкурентоспособности создаваемой российской продукции или понижению качества управления большими коллективами. Спросим себя, как без допуска, например, полиграфическому НИИ можно организовать “перелив” секретных технологий электронно-оптических преобразователей бывшего Миноборонпрома СССР, применяемых в приборах ночного видения?
Чтобы переломить эту тенденцию необходимо, в частности, усилить весомость надбавки за секретность при оплате труда в российской науке.
Интересно, как сегодня стратегами из Минобороны РФ оцениваются имеющиеся научно-технические достижения России, часть из которых (например, энергетика, биотехнология, информатика и др.) несут в себе основы для промышленного переворота в нашем гражданском производстве. Здесь стоит привести уникальные открытые данные статс-секретаря - первого министра обороны РФ Михайлова Н. В. /»Независимое военное обозрение», 1998, № 36, с. 4/.
“Высокий уровень развития, мировое лидерство” Россия имеет по ядерным ( здесь и далее приводится страна сравнения - США) и лазерным технологиям (США). “Значительные достижения, приоритетные достижения в отдельных областях” у России по двигательным установкам (США), технологии новых материалов (США), спецхимии и энергонасыщенным материалам (США), экспериментальной и испытательной базе (США). “Общее отставание и некоторые достижения в отдельных областях” наблюдается у России по биотехнологии (Япония), энергетике и энергосбережению (Япония), промышленному оборудованию (США), микро- и наноэлектронным технологиям (США), оптоэлектронным технологиям (США), радиоэлектронным технологиям (США), компьютерным технологиям (США). Наконец, “значительное отставание от общемирового уровня” Россия имеет по информационным технологиям (США) и экологической безопасности (Япония).
Профессор Н.В. Михайлов (также бывший генеральный директор ЦНПО “Вымпел” и заместитель секретаря Совета безопасности РФ) не только информировал и предупреждал, но и ориентировал на принятие совсем «необычных решений».
В свете реальных угроз российской национальной безопасности в начале ХХ1 века не только со стороны США, но и ряда других великих держав решение многих наших внутренних проблем приводит к идеологии “асимметричного ответа”. Н.В. Михайлов так определяет “принцип асимметрии”: “Данный принцип предусматривает отказ от прямого контрсилового противостояния развитым в военном отношении государствам в пользу перехода к выявлению и активному использованию объективно существующих уязвимых мест и слабых сторон обновляемых вооруженных сил и вооружений любого из потенциальных военных противников”. Здесь можно заметить, что если в начале 80-х годов бывшему СССР “асимметрия” была нужна в отношении американской СОИ, то теперь такая “асимметрия” поставлена практически по всей совокупности “новых зарубежных инициатив”.
Приведенные данные в какой-то мере предопределяют меры по обеспечению национальной безопасности и соответственно российскую политику засекречивания.
В ряде случаев фактом большой государственной тайны будет и то, что данная страна какие-то виды новейшей техники (в том числе военного назначения ) реализовать уже не в состоянии. Но, с другой стороны, важно сохранить, в том числе путем засекречивания, немногие имеющиеся научно-технические достижения. “Принцип асимметрии” в обозримой перспективе, видимо, становится и важнейшим методом формирования научно-технической политики. Пока же руководство Минобороны РФ не теряет надежды отчасти развернуть российский научно-технический прогресс в гражданской сфере и в исследованиях РАН в свою пользу. Вспомним, что на юбилейной научно-практической конференции Академии военных наук 30 июня 1999 г. в докладе министра обороны И. Сергеева прозвучал призыв “добиться создания при РАН оборонного отделения”.
Значимость сферы науки и техники в части охвата и удельного веса объектов государственной тайны весьма велика. Это наиболее сложные по своей структуре объекты.
Здесь имеет смысл привести данные Указа Президента РФ от 24 января 1998 г. № 61 “О перечне сведений, отнесенных к государственной тайне” (таблица рассчитана автором). Всего в “Перечне” - 87 контрольных позиций. По каждой из позиций закреплено, как правило, несколько министерств и ведомств РФ. Из таблицы (составлена автором) видно, что сфера науки и техники является одним из главных объектов засекречивания в рамках государственной тайны.
При анализе данных таблицы обращает на себя внимание факт отсутствия в Указе Президента РФ от 24 января 1998 г. “О перечне сведений, отнесенных к государственной тайне” в числе министерств и ведомств Российской Академии Наук, двигающей нашу фундаментальную и прикладную науку. Каким бы “самоуправляющимся научным сообществом” не была наша РАН, но и все-таки она часть нашего российского государства и очевидный субъект законодательства по государственной тайне. Специфически “обижены” и наши отраслевые Академии.
таблица. Аналитическая структура сведений, составляющих
государственную тайну в области науки и техники
по Указу Президента РФ от 24 января 1998 г. № 61
___________________________________________________________
Структура в Информационные направления
разрезе __________________________________________
министерств и
ведомств 1 11 111 1У Итого
_______________________________________________________________________
1. Общее количество
контрольных
позиций 22 8 45 12 87
в том числе:
Минобороны 21 8 26 5 60
МВД 14 - 9 5 28
ФСБ 9 - 8 7 24
Минфин - 1 12 - 13
2. Из них относятся
к сфере науки и
техники:
всего 9 3 10 1 23
в том числе,
закрепленные
за министерствами
и ведомствами:
Минобороны 8 1 9 1 19
Минэкономики
( по ВПК) 8 1 9 - 18
Миннауки - 1 2 - 3
Минобразование 5 - 6 - 11
Минатом 7 1 4 - 12
РКА ( космос ) 3 - 6 - 9
_________________________________________________________________________
Примечание:
Расшифровка условных обозначений информационных направлений
( наименования разделов Указа Президента РФ):
1 - Сведения в военной области;
11 - Сведения о внешнеполитической и внешнеэкономической
деятельности;
111 - Сведения в области экономики, науки и техники;
1У - Сведения в области разведывательной, контрразведывательной,
оперативно-разыскной деятельности и организации защиты государственной тайны.
В таблице также показаны два гражданских ведомства, ответственных за состояние открытой науки и подготовку специалистов - Миннауки и Минобразование РФ. При этом обращала на себя внимание незначительность роли Миннауки РФ в защите научно-
технической информации. Позже эти показатели сильно изменились с образованием Минпромнауки РФ (в сторону засекречивания).
В ведомственном разрезе видно, что наибольшие российские тайны присущи Минобороны РФ, Минэкономики РФ с его оборонно-промышленным комплексом и Минатому РФ. Как ни странно, но в МВД тайн больше, чем в ФСБ РФ.
Однако, за количеством есть свое качество.
Здесь следует выделить секреты, связанные с перспективными НИОКР по разработке техники на новой физической основе. Для примера можно раскрыть позицию № 75 “Перечня”, относящуюся именно к сфере науки и техники. Это - “Сведения о физико-химических явлениях(полях), сопутствующих созданию, производству и (или) эксплуатации вооружения, военной техники, раскрывающие их охраняемые параметры”. Засекречивание в этой области и контроль за информацией призваны осуществлять: Минатом, МВД, Минздрав, Минобороны, Минобразование, Минтопэнерго, Минтранс, МЧС, Минэкономики, Росгидромет, ФАПСИ, ФПС, ФСБ, Российское космическое агентство, Гостехкомиссия.
Следует отметить, что в указанных направлениях науки и техники в мире в целом ведутся интенсивные работы. И как раз именно эти целенаправленные фундаментальные и поисковые работы наиболее засекречены. Так, некоторые научные организации разрабатывают тематику “Биополя”. Создаются различные приборы и устройства, в том числе гармонизирующие биополе человека при работе ПЭВМ. Иной стороной таких работ стало создание различного психотронного оружия. Эта сторона мало известна. Что-то в России по “Биополю” стало рассекречено и послужило основой для производства и широкой продажи компактных индивидуальных защитных устройств.
По оценкам к.т.н. А. Воловика, ведущего научного сотрудника Объединенного института высоких температур РАН, на сегодня имеется одиннадцать важнейших научных проблем, для которых пока нет бесспорных решений, в том числе и самого отрицания таких проблемА это и есть потенциал для появления «сверхоружия».
В частности, есть прогноз существования торсионных полей как сил, которые в природе производят вращение небесных и других тел. Торсионные поля - это поля вращения. Знание природы таких полей могло бы поставить на повестку дня целевое управление такими процессами как инициирование землетрясений, вулканических извержений, цунами, смерчей и т.д. Актуальна, разумеется, и защита от таких явлений.
Весьма интересные фундаментальные работы проводятся в области гравитационных полей, при использовании которых можно делать летательные аппараты на принципиально иной физической основе (работы С.М. Полякова из г. Фрязино Московской области и др.).
Здесь интересно интервью в “Независимой газете” с Генеральным конструктором ракетного комплекса “Тополь-М” Московского института теплотехники Ю. С. Соломонова /»Независимая газета», 24 февраля 1999 г./. На вопрос “А
